🌟 Глава 22. Высказывания о Чеченцах в разные времена — 5 часть
Чеченцы — народ, который не сломили ни войны, ни ссылки, ни тираны. Даже в самых страшных условиях они оставались собой. Об этом писал Александр Солженицын. Об этом — и эта глава.
📖 Александр Солженицын
«Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности — не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это — Чечены.
Я бы сказал, что изо всех спецпереселенцев единственные Чечены проявили себя зэками по духу. После того как их однажды предательски сдёрнули с места, они уже больше ни во что не верили.
Никакие Чечены нигде не пытались угодить или понравиться начальству — но всегда горды перед ним и даже открыто враждебны.
Презирая законы всеобуча и те школьные государственные науки, они не пускали в школу своих девочек, чтобы не испортить там, да и мальчиков не всех. Женщин своих они не посылали в колхоз. И сами на колхозных полях не горбили.
Они уважали только бунтарей. И вот диво — все их боялись.
Никто не мог помешать им так жить. И власть, уже тридцать лет владевшая этой страной, не могла их заставить уважать свои законы».
🔥 История Абдула Худаева
В Кок-Терекской школе учился юноша Чечен Абдул Худаев. Он не вызывал тёплых чувств, да и не старался их вызвать, как бы опасаясь унизиться до того, чтобы быть приятным, а всегда подчёркнуто сух, очень горд да и жесток.
Но нельзя было не оценить его ясный отчётливый ум. В математике, в физике он никогда не останавливался на том уровне, что его товарищи, а всегда шёл вглубь и задавал вопросы, идущие от неутомимого поиска сути.
Жил Абдул со старухой-матерью. Никого из близких родственников у них не уцелело, ещё существовал только старший брат Абдула, давно изблатнённый, не первый раз уже в лагере за воровство и убийство, но всякий раз ускоренно выходящий оттуда то по амнистии, то по зачётам.
Как-то однажды явился он в Кок-Терек, два дня пил без просыпу, повздорил с каким-то местным Чеченом, схватил нож и бросился за ним.
Дорогу ему загородила посторонняя старая Чеченка: она разбросила руки, чтоб он остановился. Если бы он следовал Чеченскому закону, он должен был бросить нож и прекратить преследование. Но он был уже не столько Чечен, сколько вор — и взмахнул ножом и зарезал неповинную старуху.
Тут вступило ему в пьяную голову, что ждёт его по Чеченскому закону. Он бросился в МВД, открылся в убийстве, и его охотно посадили в тюрьму.
Он-то спрятался, но остался его младший брат Абдул, его мать и ещё один старый Чечен из их рода, дядька Абдулу.
Весть об убийстве облетела мгновенно Чеченский край Кок-Терека — и все трое оставшихся из рода Худаевых собрались в свой дом, запаслись едой, водой, заложили окно, забили дверь, спрятались как в крепости.
Чечены из рода убитой женщины теперь должны были кому-то из рода Худаевых отомстить. Пока не прольётся кровь Худаевых за их кровь — они не были достойны звания людей. И началась осада дома Худаевых.
Абдул не ходил в школу — весь Кок-Терек и вся школа знала, почему. Старшекласснику, комсомольцу, отличнику, каждую минуту грозила смерть от ножа.
Все знали, все помнили об этом — и все потупили глаза. Ни партийная, ни комсомольская организация школы, ни завучи, ни директор, ни РайОНО — никто не пошёл спасать Худаева.
Да если б только они! — но перед дыханием кровной мести также трусливо замерли и райком партии, и райисполком, и МВД с комендатурой и милицией.
Дохнул варварский дикий старинный закон — и сразу оказалось, что никакой советской власти в Кок-Тереке нет.
И только Чеченские старики проявили разум! Они пошли в МВД и просили отдать им старшего Худаева для расправы. МВД отказало. Они пришли второй раз — и просили устроить гласный суд и при них расстрелять Худаева. Тогда, обещали они, кровная месть с Худаевых снимается.
Запросили область — пришёл отказ. «Тогда через час убьют младшего Худаева!» — объясняли старики.
И всё-таки старики послали телеграмму в Алма-Ату. Оттуда спешно приехали ещё какие-то старики, самые уважаемые во всём народе. Собрали совет старейших.
Старшего Худаева прокляли и приговорили к смерти, где б на земле он ни встретился Чеченскому ножу. Остальных Худаевых вызвали и сказали: «Ходите. Вас не тронут».
И Абдул взял книжки и пошёл в школу. И с лицемерными улыбками встретили его там парторг и комсорг. Ни мускул не вздрагивал на истемневшем лице Абдула. Ещё раз он понял, что есть главная сила на земле: кровная месть.
💎 Солженицын писал: «Мы, европейцы, у себя в книгах и в школах читаем и произносим только высокомерные слова презрения к этому дикому закону. Но резня эта, кажется, не так бессмысленна: она не пресекает горских наций, а укрепляет их. Не так много жертв падает по закону кровной мести — но каким страхом веет на всё окружающее!»
Кровная месть излучает поле страха — и тем укрепляет свою маленькую горскую нацию.
📜 И Лермонтов…
А закончу я высказывания о Чеченцах известными строками из «Исмаил-бея» Михаила Лермонтова:
«И дики тех ущелий племена,
Им Бог — Свобода, их закон — война,
Они растут среди разбоев тайных,
Жестоких дел и дел необычайных;
Там поразить врага не преступленье;
Верна там дружба, но вернее мщенье;
Там за добро — добро, и кровь — за кровь,
И ненависть безмерна, как любовь».
💎 Эти слова — не просто цитаты. Это свидетельства о духе народа, который веками оставался непокорённым, гордым и свободным. Кто-то видел в нас врагов, кто-то — пример для подражания, но никто не мог пройти мимо, не сказав о нас ни слова.
Чеченцев нельзя победить. Их можно только понять.
Им Бог — Свобода, их закон — война… Но за добро — добро, и кровь — за кровь.